Жизнь среди книг А. И. Маркушевич

У нас вы можете скачать книгу Жизнь среди книг А. И. Маркушевич в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Немногие русские попали в Разум Человечества, всего 9 имен: Книги из PMM стоят дорого! Но придет время, и с ростом количества денежной массы, начнет просыпаться и национальное самосознание русского книжного антикварного рынка.

А таких книг-приоритетов в России было издано немало. Возможно, они будут не очень интересны западным коллекционерам, но на нашем внутреннем рынке цены на них будут астрономическими. Научная книга - это и результат и предпосылка научного исследования. С этой точки зрения история научной книги есть часть истории науки.

Но научная книга - это все же книга, самому облику которой, условиям появления на свет и условиям ее распространения присущи черты, свойственные каждой вообще печатной книге своего времени, и вместе с тем черты специфические, отличающие ее от книги богослужебной, художественной, от школьного учебника и т.

Поэтому история научной книги составляет также часть истории книги и относится к области книговедения. Для историка науки не безразлично знать, в каких условиях пишутся, распространяются, хранятся научные книги и какие технические средства используются для этого. Подобным же образом и книговед не может пройти мимо той обстановки, в которой возникает замысел научного произведения, цели, которую оно ставит перед собой, средств, используемых для достижения этой цели, и фактической роли, исполняемой книгой благодаря ее содержанию.

Итак, история научной книги - это дисциплина, возникающая на стыке истории науки и истории книги. Рассматривая здесь сравнительно немногие факты, мы ограничиваем себя и во времени, и в отношении тематики книг.

Кроме того, мы говорим преимущественно о произведениях естественно-математического, отчасти медицинского или технического содержания, не затрагивая литературы по гуманитарным наукам, рассмотрение которой составляет особую задачу. Заметим еще, что изучение научной книги прошлого по вопросам языкознания, истории, права, философии во многих отношениях трудно обособить от изучения книг религиозного и литературно-художественного содержания.

Мережковского читаем "Не мир, но меч": Созерцание научное, на последних пределах своих, приходит к тому же, к чему эстетическое.

В мировом процессе эволюции познается вечность материи, вечность движения и мимолетность всякой отдельной жизни, всякой личности. Личность — преходящее явление безличной непреходящей силы. Бессмертно — Все; но бессмертие Всего — смерть всех.

Наукой, так же как и искусством, не разрешается, а углубляется противоречие любви и смерти, последнего да, которое я хочу сказать себе и людям в сознании любви, и последнего нет которое я должен сказать себе и людям в сознании смерти. Наукой, так же как и искусством, только утверждается безысходность и непобедимость мирового зла. Один из выходов деятельных: Я умру, но дети, внуки, правнуки мои будут жить, и я в них. Здесь противоречие не разрешается, а только переносится из настоящего в будущее, из одного поколения в другое.

Чем бессмысленная, позорная и ужасная жизнь потомков лучше бессмысленной, позорной и ужасной жизни предков? Ежели смерть уничтожает смысл моей жизни, то почему не уничтожит она смысла жизни детей моих, и внуков, и правнуков? Впрочем, никакими умственными доводами нельзя возразить сколько-нибудь успешно на религию рода, которая есть плод не ума, а животной жизни.

Родители видят или хотели бы видеть религиозный смысл своей жизни в детях. Но достаточно ребенку умереть, чтобы, без всяких умственных доводов, а всем существом своим, тою же самою силою животной жизни, которая заставляла их любить ребенка, они поняли, что этот смысл — бессмыслица. Религия рода — такая же скрытая религия небытия, как религия искусства и науки. Среди 40 круглым числом изданий, напечатанных до конца XV столетия, А. Клебс насчитывает около , посвященных науке.

Из них относятся к медицине, около к описанию растительного и животного мира, — к арифметике, алхимии и агрикультуре, — к астрономии и астрологии, — к геометрии и физике. Между различными странами Европы научные инкунабулы распределяются так: Италия — , Германия — 10 , Франция — , Англия — Лишь два из этих инкунабулов напечатаны до г. Свейнхейм и Паннарц, Хотя болонское издание "Географии" Птолемея и датировано г. Сартон относит это издание к еще более поздней дате — г.

Произведения, пользовавшиеся наибольшим спросом, естественно, выходили по многу раз, иногда одновременно у разных издателей. К числу таких популярных произведений относится "Естественная история" Плиния. Начиная с г. Одно из наиболее капитальных научных произведений классической древности — "Начала" Евклида — выходит из печати в г.

Это издание представляет собой латинский перевод с арабской рукописи, выполненный Джованни Кампано XII в. Это означает, что в среднем выходило по 6—7 изданий книги в год на протяжении четырех столетий! Если первые по времени печатные научные издания — это исключительно воспроизведения или переводы старинных манускриптов, освященных авторитетом столетий, то к середине х годов XV в.

К числу таких первых ласточек научной книги нового времени относится небольшое сочинение "О кометах" Конрада из Цюриха Венеция: В нем содержатся астрономические предсказания на г.

Утверждение научной книги как книги печатной идет не только по пути осовременивания ее содержания, но также и ее оформления.

Тогда как все иллюстрации первого печатного "Гербария", изданного в Риме де Лингамине в г. Петер Шеффер частично срисованы с натуры. Однако дело здесь не в одних иллюстрациях. Первые печатные публикации научных произведений античных авторов продолжаются в XVI в.

Латинский перевод "Начал" Евклида был выполнен Кампано с арабской рукописи. Что касается латинского перевода с греческого текста, то он был сделан Памберти и издан в Венеции в г. Первое печатное издание греческого текста "Начал" появилось в Базеле в г. Региомонтана Иоганн Мюллер из Кенигсберга, — и позднее утерянной, — в Базеле в г.

С еще большим запозданием читатель получил печатное издание трудов Архимеда. Неполное латинское издание их осуществил в Венеции в г.

Тарталья Николо Фонтана, , использовавший при этом старинный рукописный перевод Вильгельма из Мербеке, выполненный во второй половине XIII в. В следующем году в Базеле был издан греческий текст с новым латинским переводом Венаториса. Все сочинение в оригинале состояло из 8 книг, но последняя не дошла до нас; книги 5—7 известны лишь по арабской рукописи. Эти последние книги в латинском переводе увидели свет только в г. Упомянем еще первое латинское издание Диофанта Базель, Издание его произведений на греческом языке осуществил Баше де Мезириак — в Париже в г.

На полях одного из экземпляров этого последнего издания Пьер Ферма делал свои знаменитые заметки по теории чисел; с этого экземпляра было выполнено тулузское издание г.

Конечно, то обстоятельство, что произведения Архимеда, Аполлония, Диофанта, составлявшие, так сказать, "высшую математику" античной науки первые подходы к проблемам и методам математического анализа, аналитической геометрии и теории чисел , начали появляться в свет лишь на исходе первого столетия со времени введения книгопечатания, отнюдь не случайно.

Рукописями этих произведений обладали отдельные ученые задолго до того. Но чтобы издатель рискнул предпринять большой и сложный труд их публикации, хотя бы тиражом в экземпляров, типичным для научных изданий того времени, необходимо было, чтобы он мог рассчитывать на соответствующее количество заинтересованных читателей.

Однако сколько-нибудь обширной группы компетентных математиков ни в XV в. Произведения "отца медицины" Гиппократа появились сначала в латинском переводе Фабия Кальва Рим: Франциск Кальв, ; греческий текст был опубликован годом позже Венеция: Первое латинское издание трудов Галена — следующего по своему значению за Гиппократом великого врача древности — увидело свет в Венеции у Пинчи еще в г.

Из других произведений античных авторов мы назовем здесь еще "Архитектуру" Витрувия — эту энциклопедию научно-технических знаний древности. Самое первое издание Витрувия Рим: Герольт, около не имело рисунков; точнее, места, предназначенные для них в книге, остались незаполненными.

Первое иллюстрированное издание "Архитектуры" относится к г. Существенный вклад внесли и средние века, и прежде всего культура Арабского Востока. Европейские ученые еще до начала книгопечатания с жадностью изучали труды ученых Востока, и их интерес к этим трудам объяснялся, конечно, не только тем, что многие выдающиеся произведения античности они впервые воспринимали в арабских переводах, но главным образом значением оригинальных произведений представителей арабской науки.

Вот имена крупнейших из них: Последний был не только великим поэтом, но и замечательным астрономом и математиком, от сочинения которого "О доказательствах задач алгебры и алму-кабалы" алгебра получила свое название. Аделар из Бата ; вообще же к XII в. Самое имя знаменитого уроженца Хорезма было переделано европейцами в математический термин — алгоритм древнейшая форма — алгоризм ; под этим названием известны по крайней мере 12 инкунабулов математического содержания.

Точно так же не печатались до XIX в. Еще плачевнее обстояло дело с печатанием математических произведений Абу-ль-Вафы: Итак, выдающиеся произведения крупнейших арабо-язычных математиков оставались в течение столетий в рукописях, а в печатных книгах доходили до читателя лишь в переработке европейских ученых в особенности в сочинениях по алгебре и тригонометрии.

У астрономических, и в особенности астрологических, сочинений судьба была более счастливой. Так, произведения Аль-Баттани, переведенные на латинский язык Плато из Тиволи ок. Сочинение астролога IX в. Абу-Масара Альбумасар опубликовано в Аугсбурге Ратдольтом в г. Наибольшим успехом у европейских читателей пользовались сочинения астролога X в. Выполненный в первой половине XII в.

Иоанном Севильским латинский перевод одного его трактата был впервые издан в Мантуе у Сартона ошибочно названа Болонья Вурстером в г. Затем тот же трактат последовательно выходит в Венеции у разных издателей в , и гг. Другой трактат Аль-Кабиши — о соединениях планет, выдержав несколько венецианских изданий в качестве добавления к первому трактату , выходит в г.

Большим распространением и огромным научным авторитетом пользовались сочинения Инб-Сины, очевидно, благодаря непосредственному значению его медицинских произведений для врачебного дела.

Его энциклопедия медицинских знаний "Канон" была переведена на латинский язык Герардом Кремонским и еще до г. Полные латинские издания "Канона" появляются начиная с г. Многократно издаются и другие труды Ибн-Сины. Рядом с произведениями ученых Древней Греции и Рима и более близких к нам по времени ученых Арабского Востока мы выше отмечали, что из их трудов, в особенности из трудов математиков и астрономов, для издания не всегда отбирались высшие научные достижения издавались и более или менее оригинальные произведения европейских ученых.

Среди них имелись серьезные научные труды вроде изданных впервые в Венеции Ратдольтом в г. Эти таблицы видимых движений Солнца, Луны и планет составлялись около г.

Позднее была создана их латинская версия, в частности, в переработке Иоанна Саксонского первая половина XIV в. Она-то и послужила основой для первого печатного издания. Эта объемистая книга, содержавшая листов, служила спутником многих мореплавателей, так как Региомонтан описал здесь разработанный им способ определения долгот на море.

Если верить рассказу биографов Колумба о том, как он предсказал аборигенам Ямайки лунное затмение на 29 февраля г. Региомонтану же принадлежит первая печатная таблица тангенсов, включенная в его труд "Таблица направлений", опубликованный в Нюрнберге не позднее г.

К числу наиболее замечательных по своему идейному содержанию научных изданий XV в. Она была напечатана впервые в Падуе у Чердоно в г. Ее автор — французский ученый XIV в. Сартон характеризует как одного из крупнейших математиков, механиков и экономистов средних веков. Коротко говоря, в этой книжке идея географических координат — широты и долготы — применяется для изучения зависимостей между величинами и их графического представления на плоскости.

Таким образом, автор выступает здесь в качестве предшественника тех великих математиков XVII в. И действительно, и Галилей и Декарт были знакомы с этой книгой Орема. Мондино почти не выходит за пределы представлений греческой и арабской медицины, но он убежденно настаивает на необходимости вскрытий для изучения внутренних органов человека. Поэтому его книга, являвшаяся небольшим по объему практическим руководством по анатомированию человеческого тела, прокладывала путь Везалию.

Не все рукописи, заслуживавшие публикации по своему теоретическому или практическому значению, своевременно находили издателей. Так, важнейший труд немецкого математика и астронома Георга фон Пейрбаха — "Трактат о предложениях Птолемея о синусах и хордах", являвшийся первым европейским руководством по тригонометрии, вышел в свет только в г.

К нему были приложены таблицы синусов, вычисленные учеником Пейрбаха - Региомонтаном, умершим за 65 лет до выхода этого издания. Другой пример дает замечательная работа французского математика Н. Она была напечатана впервые лишь в XIX в. Они продолжали средневековую традицию и создавались учеными-эрудитами, черпавшими свою ученость из книг и утверждавшими ее путем анализа и сопоставления книжных текстов.

Такой тип ученого вполне гармонировал с практикой и устремлениями гуманистов, придававших огромное значение лингвистическим и текстологическим изысканиям. Некоторые из наиболее популярных энциклопедий представляли собой простые воспроизведения средневековых сочинений, например, "Сокровища" Брунето Латини в авторе которого Данте видел своего учителя. Это сочинение, написанное на французском языке в г.

Олыпки сурово характеризует его как "смесь непереваренной учености и народных суеверий, путаную компиляцию из Библии, Аристотеля, отцов церкви, Птолемея, Плиния и средневековых естественнонаучных и медицинских сочинений". Правда, несколько ниже он объясняет большую популярность этой книги даже в "просвещенном XVI в. Олыпки отмечает следующие итальянские издания: Тревизо, Фландрино, ; Венеция, и Упомянем еще следующие знаменитые своды знаний средневековой учености: Павел Венецианский присвоил его себе, и почти через шестьдесят лет после его смерти, в г.

Из энциклопедических сочинений более позднего времени, написанных со специальным намерением — опубликовать их в печати, можно назвать "Философскую жемчужину" Григория Рейша — , изданную впервые во Фрейбурге у Шотта в г. Интересно отметить, что в этом сочинении особо подчеркнуты практические аспекты математических наук. Впрочем, Рейш очень скупо и кратко излагает лишь самые элементы науки, заимствованные им из сочинений Боэция, Сакробоско и др.

Гораздо основательнее и вместе с тем самостоятельно трактует математические предметы арифметику, алгебру, геометрию Лука Пачоли — в своем сочинении "Совокупность арифметики, геометрии, отношений и пропорциональности" Венеция: Паганино пи Паганини, , изданном к тому же не на латинском, а на итальянском языке.

Любопытны строки из посвящения книги урбинскому герцогу Гвидобальдо да Монгефельтро, в которых он мотивирует свой выбор языка книги: Перевод классиков и самостоятельные сочинения обзорного и обобщающего характера составляли необходимые предпосылки для усвоения и распространения научного наследства. Но собственный вклад европейских ученых в развитие науки получает определенное и достаточно яркое выражение только в XVI в.

Перечислим в хронологическом порядке лишь некоторые из таких произведений, служивших маяками на трудном пути рождения науки нового времени: Дюрера по геометрии и перспективе Нюрнберг, , Н. Тартальи по основам механики баллистики Венеция, ; Везалия по анатомии человеческого тела Базель, ; Н. Коперника о планетной системе Нюрнберг, ; И. Кардано по алгебре Нюрнберг, , где впервые было опубликовано решение кубического уравнения, принадлежащее Шипионе дель Ферро и Тарталье, и уравнения четвертой степени, принадлежавшее Феррари; Г.

Агриколы по горнорудному делу Базель, ; пятитомная энциклопедия зоологических знаний К. Геснера Цюрих, —, ; собрание физических и химических опытов де ла Порта Неаполь, , которое хотя и не содержало серьезных открытий, но благодаря занимательности своего содержания способствовало привлечению внимания ученых к химическим и физическим явлениям, в особенности к явлениям оптическим и магнитным; маленькая книжка С.

Стевина о десятичных дробях Лейден, , на фламандском языке, и там же и тогда же - во французском переводе самого автора. Этот ряд книг XVI в. Все эти произведения свидетельствуют о формировании науки, основанной на наблюдении, опыте, систематическом исследовании и критическом анализе причинной зависимости. Этот путь развития науки неизбежно должен был привести к переоценке классических авторитетов и к прямому протесту, если не всегда против них самих, то, во всяком случае, против ореола непогрешимости, которым их окружили деятели Возрождения.

Еще в г. Классическим примером единоборства с одним из величайших авторитетов античной медицины — Галеном может служить сочинение Везалия "О строении человеческого тела", опубликованное базельским издателем Иоанном Опорином в г. В предисловии к нему автор пишет: Но главное то, что теперь, с возрождением искусства вскрытия, нам стало известно при внимательном чтении книг Галена, что Вводимый в заблуждение своими опытами над обезьянами Гален часто вследствие этого несправедливо возражал древним медикам, которые практиковались в искусстве вскрытия человека Такого рода противодействием был памфлет бывшего учителя Везалия по Парижскому университету, знаменитого в то время анатома Сильвия Жака Дюбуа: В наименовании этой злобной книги допущен издевательский каламбур: Vesalius переделано в Vesanus безумный.

Новый взгляд на вещи, показывающий, что формально понятые основы гуманизма слишком узки и стеснительны для ученых, овладевающих тайнами природы, хорошо выражен устами знаменитого французского хирурга Амбруаза Паре — Нам не следует покоиться на трудах древних, как если бы они уже все сказали Они должны служить нам сторожевыми вышками, чтобы видеть дальше". Как бы ни были значительны отдельные труды европейских ученых в различных областях знаний — математики, механики, астрономии, экспериментальной физики и химии, ботаники, зоологии, анатомии человека — среди них, как горная вершина, высится труд скромного каноника из г.

Торуни — Николая Коперника "О вращении небесных сфер". Напомним, что Коперник пришел к идее гелиоцентрической системы еще в — гг. В кратком и схематическом виде он изложил основы своего учения в рукописи, которая предназначалась только для его друзей: Публиковать развернутое изложение своей теории он не собирался, опасаясь преследований, хотя и не переставал над ним работать.

Решительный толчок к публикации был дан молодым профессором Виттенбергского университета Георгом Иоахимом Ретикусом — , который, ознакомившись с гелиоцентрической системой из уст самого Коперника, напечатал в г.

Эта публикация имела большой успех и уже в г. Теперь, когда "секрет" окончательно перестал существовать, Копернику ничего не оставалось, как только дать согласие на печатание своего многолетнего труда. Он вышел из печати в г. Печатание велось под наблюдением Ретикуса. Коперник скончался в год выхода из печати своего великого произведения. Нет сомнения в том, что если бы из всей истории науки мы захотели назвать только десяток произведений, наиболее убедительно свидетельствующих о мощи человеческого разума, то в их числе, конечно, была бы названа и книга Коперника.

В ней автор уже не колеблется более "вопреки общепринятому мнению математиков и даже, пожалуй, вопреки здравому смыслу" провозгласить движение Земли. Он изучил все, что предлагали древние относительно движения светил, и пришел к выводу, что, "хотя Клавдий Птолемей Александрийский, стоящий впереди других по своему удивительному хитроумию и тщательности, после более чем сорокалетних наблюдений завершил созидание всей этой науки почти до такой степени, что, как кажется, ничего не оставалось, чего он не достиг бы, мы все-таки видим, что многое не согласуется с тем, что должно было бы вытекать из его положений; кроме того, открыты некоторые иные движения, ему неизвестные".

Но отношение между Коперником и Птолемеем нельзя попросту уподобить отношению между Везалием и Галеном. В случае Коперника дело не ограничивалось указанием источника ошибок авторитета и исправлением этих ошибок. Потребовалось взорвать всю систему Птолемея, остановить Солнце и заставить Землю в одном кортеже с другими планетами кружиться вокруг огненного центрального светила.

Все значение этого фундаментального открытия было понято лишь несколько десятилетий спустя. Любопытно отметить, что в знаменитый папский "Указатель запрещенных книг" книга Коперника не попала ни в первом своем издании, ни во втором Базель, Лишь вскоре после выхода третьего издания Амстердам, творение Коперника попадает в этот список декрет от 15 мая г. Всюду мы видим ученых людей, образованнейших наставников, обширнейшие книгохранилища, так что, на мой взгляд, даже во времена Платона, Цицерона и Пагшниана было труднее учиться, нежели теперь, и скоро для тех, кто не поднаторел в Минервиной школе мудрости, все дороги будут закрыты.

Ныне разбойники, палачи, проходимцы и конюхи более образованны, нежели в мое время доктора наук и проповедники. Женщиныи девушки — и те стремятся к знанию, этому источнику славы, этой манне небесной". При этом Гаргантюа настаивал, чтобы его сын Пантагрюэль превосходно владел языками, во-первых, греческим не зная которого человек не имеет права считать себя ученым , во-вторых, латинским и затем — еврейским, халдейским и арабским. Конечно, приведенная перед этим характеристика круга образованных людей середины XVI в.

Но все же этот круг, действительно, включал в себя не одних только докторов и магистров, но и многочисленных мастеров своего дела: Удовлетворить их потребность в знаниях могли книги, написанные на родном языке, такие, как "Наставление об измерении с помощью циркуля и линейки" Альбрехта Дюрера нем.

Автор, адресуя свою книгу широкой аудитории соотечественников, мог рассчитывать, что она лучше поймет и оценит его новые идеи, чем присяжные ученые, для которых книжные знания нередко выполняли роль своего рода шор на глазах.

Замечательное подтверждение этому, относящееся, правда, к более позднему времени, можно найти в словах Декарта, приведенных в предисловии к его "Рассуждению о методе", к первому изданию которого Лейден: Майр, были приложены не только диоптрика и метеорология как и к позднейшим , но и его геометрия аналитическая: Вот почему развивающаяся научная литература на новых языках еще долгое время сосуществует с латинскими изданиями.

Достаточно вспомнить, что "глава математиков" К. Гаусс, научная деятельность которого относится к первой половине XIX в. Творческая активность европейских ученых, наблюдение новых, неизвестных древним фактов и явлений, формирование новых понятий и идей — все это требовало соответствующих наименований — терминов и специальных выражений и оборотов речи. Материал для этого доставляли прежде всего латинский и греческий языки.

Нередко придавался новый смысл словам, служившим ранее другой цели, возникали новообразования. Научный язык латинских сочинений обогащался и арабскими терминами. Так, например, в астрономию вошли такие термины, как зенит, надир, азимут, альмукантарат малый круг небесной сферы, все точки которого имеют одинаковые зенитные расстояния , а в математику - алгебра, цифра и т. Переводам с арабского на латинский обязаны своим происхождением такие термины, как алгоритм и синус.

Конечно, синус является латинским словом sinus — пазуха , но понять, почему именно это слово стало обозначать полухорду, можно только проследив обстоятельства перевода с арабского на латинский. Все дело в том, что арабское jaib— "пазуха" на письме неотличимо от jiba, фонетически произведенного от первоначального индийского термина jiva или jya , означавшего тетиву, или хорду.

Задача адекватного выражения научных понятий и фактов на родном языке автора служила важным фактором обогащения и развития самого языка. Мы не собираемся входить здесь в подробности, так как это особая тема. Заметим только, что, помимо ассимиляции международной научной терминологии латинской, греческой, отчасти арабской , естественно использовался запас слов родного языка, причем иногда привычному слову придавался особый смысл обобщенный или, напротив, специальный без изменения самого слова например, слово "сила" в русском языке ; в других же случаях новый смысл достигался путем создания новообразований, составленных из ранее имевшихся в языке элементов ср.

Отметим, наконец, случаи выхода выражений того или другого нового языка на международную арену. Наиболее часто это встречается в связи с техническими открытиями и изобретениями, наименованиями технических деталей и инструментов, однако имеет место и в области теории.

Приведем любопытный пример, относящийся к истории математики. Итальянский термин был тогда же воспринят и немецкими авторами название сочинения Рудольфа "Die Coss" г. Несколько гипертрофируя фактическое положение дела, можно сказать, что приспособление новых языков к нуждам развивающейся науки, с одной стороны, несомненно облегчало приобщение к ней все большего числа людей, тяготевших к научным знаниям, а с другой стороны, постепенно приводило к созданию своего рода "языков в языке", языков отдельных отраслей науки и техники, малопонятных для непосвященных.

В наше время этот процесс зашел очень далеко. Иллюстрируем сказанное несколькими примерами из трех научных книг физико-математического содержания, изданных в последние годы на русском языке.

Мы обнаружим прежде всего, что не так легко найти фразу, в которой отсутствовали бы математические символы. Но вот такие фразы найдены. Для понимания смысла этих предложений одно лишь владение русским языком почти ничего не дает. Между тем с точки зрения соответствующей области науки все они построены правильно и точно, и каждое несет свою существенную и вполне законченную информацию. Естественно, что по мере развития терминологии и специальных способов выражения возникала необходимость и в специальных терминологических справочных изданиях, словарях и энциклопедиях.

В отношении математических наук такие издания появляются начиная со второй половины XVII в. Можно ли говорить об определенной совокупности признаков внешнего характера, отличающих книги от других печатных произведений?

Научная книга нового времени, как правило, оформлена строго и скупо, без всяких украшений. Иллюстрации в ней - это чертежи, схемы, диаграммы, графики, планы или карты, зарисовки с натуры позднее фотографии.

Но старая научная книга не чуждалась ни пышных фронтисписов, ни затейливых инициалов, ни аллегорических, подчас довольно легкомысленных, виньеток. Своего рода эталон изданий этого типа вырабатывался начиная со второй половины XVI в. В качестве характерного примера приведем "Оптику" Ф. Плантен, , фронтиспис которой изготовлялся в мастерской Рубенса. Это издание содержит много чертежей в тексте, выполненных в технике гравюры на дереве, но сверх того каждая из его 6 частей предваряется гравированной на меди виньеткой, где содержание соответствующей части раскрывается в аллегорической сцене, участниками которой являются мудрец и многочисленные риШ33, помогающие ему производить опыты.

Другой пример книги, имеющей характер научно-популярного и практического руководства, дает небольшое сочинение С. Ле Клерка-старшего "Практика геометрии на бумаге и на земле" Париж: Жомбер, , которое автор — известный французский художник и педагог — иллюстрировал многочисленными гравюрами на меди, где геометрические чертежи сопровождаются миниатюрными пейзажами, разнообразными сценками, орнаментальными украшениями и пр.

К содержанию книги они не имеют никакого отношения. Короче говоря, наличие украшений отнюдь не мешало книге быть научной, равно как и полное отсутствие их вовсе не означало, что перед нами не беллетристическое произведение.

Но, может быть, научные книги внешне отличались от других тем, что они, как правило, писались на латинском или греческом языках? Такое предположение было бы неверным. Мы отмечали уже, что начиная с XVI в. С другой стороны, на латинском и греческом печатались "Метаморфозы" Овидия, "Комедии" Плавта и "Пастушеская повесть о Дафнисе и Хлое" Лонга — произведения, предназначавшиеся для "легкого" чтения. Впрочем, ученые издания классиков римской и греческой литературы вьщелялись уже при первом взгляде на книгу благодаря наличию обширнейших комментариев, которые печатались особым шрифтом и верстались "в оборку" по отношению к основному тексту, выглядевшему иногда крохотным островком в море комментария.

Среди научных изданий нашей эпохи наиболее определенные внешние признаки имеют сочинения по математике или по химии из-за того, что значительная часть их текста написана особым символическим языком, элементами которого являются математические или химические символы, требующие особого "формульного" набора.

Но математическая символика в книгах XVI в. Таким геометрическим языком написано и одно их величайших созданий человеческой мысли — "Математические принципы натуральной философии" Ньютона первое издание - Лондон: Конечно, математические методы, применяемые в этой книге, — методы математического анализа, разработанные самим Ньютоном, — были новыми, но там, где позднейший автор писал бы строчки формул, относящихся к интегрированию дифференциальных уравнений, там Ньютон прибегал к геометрическим фигурам, давая вопросу чисто геометрическую формулировку и затем приводя решение, выдержанное в строго геометрическом духе.

Однако такая форма изложения уже начала изживать себя, ибо идеи, методы и новые обозначения математического анализа обретали жизнь и помимо Ньютона, трудами его соперника Лейбница и его соратников — братьев Бернулли, Иоганна и Якоба. Проходит немногим более века после смерти Галилея, и физиономия математической книги резко меняется, что бросается в глаза даже профану.

По всей вероятности, Европа лишится приятной забавы, которая была бы ей доставлена чтением их Методы, которые я в нем излагаю, не требуют ни построений, ни геометрических либо механических рассуждений; они нуждаются только в алгебраических операциях, подчиненных единообразному и правильному порядку".

Конечно, в этом изменении внешнего вида математических книг прежде всего проявились успехи алгебраических и аналитических методов в тесной связи с распространением и развитием соответствующей математической символики. Проворный и красивый счет. Обозначение буквами неизвестного и его степеней встречается уже в произведениях Диофанта.

В новое время Ф. Виет в своем "Введении в аналитическое искусство" Тур: Меттайе, и ряде последующих сочинений систематически обозначает величины большими буквами латинского алфавита: Вот как, однако, непохоже на нынешние формулы выглядит у него запись кубического уравнения: E cubus - B in E quadr ter. И лишь в "Геометрии" Декарта Лейден. Вот, например, как записывает Декарт уравнение: Скажем еще несколько слов о современной символике математических книг, в пропаганде которой решающую роль играет грандиозный трактат "Элементы математики" группы математиков, избравших себе коллективный псевдоним "Никола Бурбаки" издание, начавшее выходить с г.

Последний выносится на поля книги "с целью уберечь читателя от серьезной ошибки, в которую он рисковал впасть". Характеризуя историческое развитие химии, известный французский историк науки Морис Дома пишет: Химия останется последней традиционалистской наукой; изучение новых авторов не заменит изучения древних, но расположится поверх его". Сказанное относится прежде всего к принципиальным основам химии того времени, сводящимся к существованию четырех элементов: Но сказанное справедливо также и по отношению к аллегорическому языку, в котором использовались наименования планет и животных например, саламандры, дракона, лебедя и т.

Эта символика, в которой железо обозначалось знаком Марса, серебро — Луны, ртуть — Меркурия, медь — Венеры и т. В виде примера можно привести здесь "Курс химии" Н. Лемери, бывшего убежденным противником алхимии. Первое издание этой широко распространенной когда-то книги относится еще к г. Бароном издание, сохраняющее, однако, традиционные обозначения.

Современная химическая символика могла появиться лишь на основе атомистических представлений. Первый проект подобной символики предложил Дальтон в своей "Новой системе химической философии" Манчестер, Но символы Дальтона были слишком громоздки и неудобны для обозначения состава сложных соединений.

Их заменила символика элементов, их соединений и записи химических реакций химические формулы , предложенная Берцелиусом еще в г. Эта система в основных чертах сохраняется и в наше время. Однако употребление этих формул было освоено лишь через три десятилетия, а согласие по поводу единой системы атомных весов было достигнуто полвека спустя. Самый же принцип существования химических атомов дебатировался по философским и научным соображениям еще долгое время.

Большую роль в передаче научной информации в книге играют также различные изобразительные средства, к которым относятся воспроизведения внешнего вида предметов рисунки , чертежи, планы, карты, разного рода схемы, диаграммы и графики. Рядом с ними можно поставить всевозможные числовые таблицы, отображающие чисто количественную сторону явлений.

Заметим, что их содержание, вообще говоря, также можно представить в наглядном графическом виде. Упомянутые выше изобразительные средства часто имеют условный характер, без которого они не могут быть ни использованы, ни поняты географическая карта, выполненная в той или иной картографической проекции; эпюр или аксонометрическое изображение пространственной фигуры: В этом отношении они обнаруживают близкое родство с научными символами.

Чтобы убедиться в том, что здесь нельзя вообще провести резкую границу, достаточно напомнить, что химические символы Дальтона — это, по сути дела, диаграммы, изображающие атомы различных элементов кружками, в которые вписаны условные детали, позволяющие отличить один элемент от другого. Другой пример дают известные структурные формулы ароматических соединений, предложенные Кекуле в г.

Каждая такая формула представляет графическую схему взаимной связи атомов в рассматриваемом веществе. Иллюстрации в первопечатных книгах по рукописной традиции редко имели характер воспроизведения подлинного облика реального объекта с его индивидуальными особенностями.

Иллюстратор старинной книги давал некие обобщенные, типические изображения там, где в тексте речь шла о вполне определенных городах, королях, полководцах, деревьях и цветах. Не сказывалась ли здесь традиция иллюстрирования Библии и житий святых, переносимая на светские предметы? К этому давал повод и самый текст, автор которого нередко опускал в описании внешние черты предмета, потому ли, что не придавал им значения как несущественным, или потому, что не видел предмета, о котором писал.

Последние годы жизни были омрачены скандалом, связанным с воровством средневековых европейских рукописей из ЦГАДА , основным покупателем которых оказался А. Скончался 7 июня года. Создал цикл работ по вопросам приближения, интерполяции и полноты, благодаря которым в теории аналитических функций стали широко использоваться методы функционального анализа, в частности теория линейных пространств.

При этом книги интересовали Маркушевича и с точки зрения их истории. Так, начиная с х годов, им была собрана уникальная по подбору старопечатных книг личная библиотека [3]. Маркушевич являлся сторонником реформирования преподавания математики в школе - -е годы.

Так, в е он принимал участие в создании новых школьных учебников по математике, разрабатывал теорию школьного учебника, работал над вопросами усовершенствования подготовки школьных учителей математики. Материал из Википедии — свободной энциклопедии.

Статьи с переопределением значения из Викиданных. Пространства имён Статья Обсуждение. Просмотры Читать Править Править код История. Эта страница последний раз была отредактирована 23 ноября в Текст доступен по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike ; в отдельных случаях могут действовать дополнительные условия. Свяжитесь с нами Политика конфиденциальности Описание Википедии Отказ от ответственности Разработчики Соглашение о cookie Мобильная версия.